Не только о горе и крепостных: как украинская литература стала новой терапией для взрослых во время войны
Мария Диденко — о новом женском сезоне «Перефарбований лис»
Украинская литература давно перестала быть лишь школьной программой. Сегодня она помогает по-новому осмысливать собственный опыт, говорить о травмах, свободе, отношениях и поиске себя. Именно на этом уже более пяти лет строит свою работу команда подкаста «Перефарбований Лис», который сочетает психологию, украинскую классику и игровые форматы. В 2024 году проект получил гран-при подкаст-премии СЛУШНО.
Уже вскоре проект представит 12-й сезон, который впервые будет полностью посвящен женщинам-авторам украинской литературы. Через творчество Докии Гуменной, Надежды Суровцовой, Софии Яблонской, Виктории Амелиной, Софии Андрухович и других команда будет исследовать женское лидерство, внутреннюю свободу, ответственность, опыт войны и силу.
Накануне премьеры мы поговорили с соучредительницей проекта Марией Диденко о том, почему украинскую литературу стоит перечитывать во взрослом возрасте, как игра помогает понять культуру и почему тексты, написанные столетие назад, сегодня звучат удивительно современно.
Когда вы поняли, что украинская литература — это о нас самих, а не об «анализе произведения»?
Для меня так было всегда. С детства я много читала и постоянно задавала себе вопрос: а как бы я поступила на месте персонажа? Писать сочинения меня учила мама — она говорила, что хорошее сочинение должно цеплять, и побуждала думать нестандартно, добавлять в текст собственный опыт и живые истории. Идея подкаста возникла во время работы над образовательным проектом: мы с соавтором подкаста Валей Мержиевской консультировали современных писателей по вопросам мотивации и развития персонажей, помогали читателям осмысливать тексты. Однажды мы подумали: «А почему бы не сделать то же самое для украинской классики?» Именно так в 2021 году появился «Перефарбований лис».
Почему важно объединить психологию и украинскую литературу именно сейчас?
Школьная программа в основном состоит из текстов, которые писались не для детей. «Каменный крест» Стефаника — об эмиграции и тоске по покинутой родной земле — вряд ли писался с мыслью о десятиклассниках. «Федька-халамидник», где ребенка забивают ремнем до смерти, изучают в 6 классе. Отсюда и сложилось впечатление об украинской литературе как о чем-то тяжёлом, несчастном, с плохим концом. О том, с чем подростку сложно себя отождествить.
Сейчас взрослые возвращаются к классике, чтобы восстановить связь с собой и своей культурой. Мы с Валей сами были поражены, перечитывая тексты: на самом деле они о внутренних сомнениях, поиске себя, потерях, стремлении к свободе. Во время полномасштабной войны начинаешь по-настоящему понимать Шевченко и узнавать аналогии в «Черной раде» Кулиша. Когда началось вторжение, мы оказались в разных местах — я с семьей в Хмельницкой области, Валя с детьми в Кракове. После нескольких месяцев шока возобновили подкаст: записывались через Zoom, разбирали поэзию — короткую форму, которая выражает эмоции. Это было именно то, что нужно, когда внимание не работает как раньше. Слушатели писали, что продолжение подкаста стало для них напоминанием: жизнь продолжается.
Какие тексты оказали наибольшее влияние на современных украинцев?
Прежде всего — Шевченко, Франко, Леся Украинка. Именно с них мы начали подкаст. Но мы стараемся показать, что классика — гораздо шире, чем «борьба и крепостные». Для каждого текста мы готовим бонусные выпуски с гостями, которые пережили похожий опыт. «Разве ревут волы, когда ясли полны?» — это фактически иллюстрация к жизни человека с зависимостью. Гость из Сообщества Анонимных Алкоголиков перечитал роман и был потрясён: насколько точно Панас Мирный описывает состояния «хищной тоски». Он узнал там свою собственную историю, но, в отличие от Чипки, смог вырваться. «Цвет яблони» Коцюбинского — об отце, который наблюдает, как умирает его дочь. С нами беседовала психотерапевт паллиативной программы фонда «Tabletochki» — и этот разговор дал более глубокое понимание процесса скорби. «Катерина» Шевченко — о невысказанных ожиданиях, отсутствии коммуникации и общественном осуждении; мы планировали поговорить с женщиной, которая пережила похожий опыт и смогла выбрать конструктивный путь.
Что вас больше всего удивило за эти годы?
То, что у нас с Валей до сих пор столько энергии и энтузиазма — уже более 5 лет. Секрет, наверное, прост: делать то, от чего получаешь кайф, и тогда в процессе постоянно происходит подзарядка. Начинали без какого-либо финансирования. Первые выпуски записывали в школе Вали: строили халабуду для звукоизоляции из теннисного стола и матрасов. Затем — студенческая студия в КМА, потом студия в Украинско-датском молодежном доме, в этом году впервые вышли в видеоформат. В 2024 году получили гран-при подкаст-премии СЛУШНО от Megogo и потратили денежный приз на печать первой настольной игры «Семья Кайдашевых». Ценю моменты неожиданных открытий во время записи. Мы принципиально не готовим сценарии и не обсуждаем тексты заранее, и почти всегда рождается что-то непредсказуемое. Как-то, разговаривая о поэзии Михаила Семенко и футуристов, которые свободно играли со словами, мы поняли, что хотим создавать игры. После записи мы уже знали: это будет.
В новом сезоне вы делаете акцент на женщинах-авторах. Почему?
Школьный канон сформирован с явным гендерным дисбалансом: большинство текстов написаны мужчинами, и даже женские судьбы часто изображаются через мужскую оптику. Женщин-авторов в программе количественно меньше, но их тексты не менее сильны. Они открывают иной ракурс на те же события, травмы и способы выживания — опыт внутренней опоры и ответственности за собственный путь. Новый сезон — 10 эпизодов, 10 авторов-женщин. Обязательно хочется разобрать: «Крещатый яр» Докии Гуменной (Киев под нацистской оккупацией), «Воспоминания» Надежды Суровцовой (от дипломатической службы в УНР до сталинских лагерей), «Из страны рыжи и опиума» Софии Яблонской (женская субъектность и далёкие путешествия), «Дом для Дома» Виктории Амелиной, «Амадока» Софии Андрухович. На запись этого сезона нас вдохновила невероятная личность Надежды Суровцовой: из 90 прожитых лет 30 она провела в ссылке, но вернулась в Умань, отсудила у советских властей собственное жилье, организовывала контрабанду протестной литературы, побывала в 23 штатах США. Издательство «Комора» предложило нам создать игру по мотивам её двухтомника «Воспоминаний». Сначала растерялись: как создавать игру, одним из сеттингов которой являются сталинские лагеря? Но у нас получилось. Ведь сама жизнь Надежды — это гораздо больше, чем репрессии. «Путь Надежды» — это погружение в невероятно жизнеутверждающую судьбу, которая так резонирует с сегодняшними реалиями.
Есть ли в украинской литературе героини, которых в школе «неправильно читали»?
Кассандра из одноимённой поэмы Леси Украинки обычно представляется как трагическая пророчица, которая самоотверженно пыталась спасти Трою и страдает, потому что ей никто не верит. Но то, как с ней обращаются родные — в частности, убеждают, что она «не в полном уме», и принижают её чувства, — сегодня назвали бы газлайтингом. Есть и другая сторона: своими пророчествами она фактически парализует окружающих страхом предстоящей катастрофы, лишая их возможности радоваться настоящему. Мавка из «Лесной песни» — традиционно олицетворение чистой поэтической души, жертва преданной любви. Но она демонстрирует сценарий женщины, которая ради любимого пытается полностью изменить свою природу: надевает человеческую одежду, идет работать в поле, подстраивается под потребности Лукаша и его матери. В финале Мавка находит в себе силы вырваться из деструктивного круга, не поддается искушению Перелесника и выбирает трансформацию. Её прощение Лукаша — не слабость, а зрелая позиция сохранения своей сущности. Того, что «в сердце не умирает».
Почему игра — такой мощный инструмент?
Игра — это особое, почти терапевтическое состояние. Школьное обучение часто перегружено драматизмом и фатализмом, а игра приносит легкость. Ошибаться не страшно — это просто часть процесса. Человек может ослабить контроль и выйти за рамки своего привычного «я»: примеряя чужую роль, получаешь возможность опробовать совершенно новые стратегии и модели поведения. Этот игровой опыт — вполне реальный в эмоциональном плане, и его ты уносишь с собой в реальную жизнь. Мы ездили с гастрольными турами в 14 городов — Запорожье, Одессу, Харьков, Ужгород, Днепр, Полтаву, Ровно и другие. Ожидали увидеть региональные различия, но оказалось: архетипы Кайдашей, Мотри, Карпа одинаково легко узнают по всей Украине. В Виннице Мотрю играла школьница, которая ещё не читала текст и очень точно уловила типаж по описанию ведущей. Её взаимодействие с игроком-Карпом было удивительно похоже на оригинальный текст, хотя они даже не были знакомы. В этом и заключается магия игр: они показывают, что у нас есть общий культурный слой, даже если мы не читали произведение.
Каким вы видите «Перефарбованого лиса» через 5 лет?
Мы мечтаем, чтобы в каждой украинской школе на уроках играли в наши литературные игры. Благодаря игровому взаимодействию подростки лучше понимают связи между персонажами, глубже погружаются в сюжет и делают собственные выводы через сопереживание: какой стратегии я придерживался, когда играл за этого персонажа? Что для меня было важным? Почему это либо просто, либо совсем не моё? В целом хочется, чтобы украинцы читали — классику и не только. Чтобы вместо ощущения какой-то «правильной точки зрения» или «высокой полки» было ощущение приобщения к культуре: это наше и о нас. Мы можем дистанцироваться от вредных моделей поведения и менять их. Мы можем черпать силу из текстов, написанных сто лет назад. Именно для этого и существует «Перефарбований Лис».
Также мы ранее предлагали 20 мощных антиутопий, не отпускающих до последней страницы. Если любите читать о мире, где все пошло не так – этот список вас точно порадует!